Молчание | Рецензия

В чужой монастырь да со своим уставом

Мартин Скорсезе более 20 лет вынашивал идею экранизации романа Сюсаку Эндо о преследовании христиан японскими властями. «Молчание» получилось не столько историей, сколько притчей о вере, путем столкновения двух религий и взглядов на мир в целом.

Герои Скорсезе, два португальских иезуита Родригес (Эндрю Гарфилд) и Гарупе (Адам Драйвер), отправляются в Японию 17 века на поиски своего наставника отца Феррейры (Лиам Нисон). Он уже долгое время не шлет писем, и поговаривают, что он умер. Не удивительно, в это время японская инквизиция крайне жестоко обходилась с христианами и тех, кто отказывался отречься от веры, подвергала нечеловеческим пыткам.

Для творчества Скорсезе тема веры не нова. В 1988 вышло «Последнее Искушение Христа», вызвавшее шквал критики в адрес режиссера. В «Молчании», написанном совместно с Джей Коксом, Скорсезе возвращается на те же просторы, только теперь режиссера интересует не сам Христос, а восприятие учения. Убежденный католик, автор не воспевает одну позицию, а старается освещать две, как равноправные.

Португальцы так отчаянно убеждены в истине, о которой твердит Святое письмо, что считали недопустимым существование инакомыслия. Гонения со стороны Японских властей осуждались, неприятие католицизма восточным миром было недопустимым. Скорсезе сталкивает две религии, христианство и буддизм, демонстрирует их схожесть. Одни пытаются расширить территорию влияния, другие страстно защищают владения, не допуская чужаков. Каждая из сторон ограничена категоричностью. Португальцы вторглись на территорию Японии со своими постулатами, не удосужившись поинтересоваться местной культурой, убеждениями. Да что там, европейцы даже язык не смогли толком выучить, в отличие от японцев, быстро освоивших португальский. Вместо этого иезуиты продолжают внедрять чужую для японских крестьян религию, а местные власти не устают сжигать всех и вешать.

 

Японский Инквизитор заставляет новообращенных христиан наступать на лик Христа, дабы засвидетельствовать, что они отрекаются от веры. Как скажет переводчик в исполнении Таданобу Асано, «это только формальность». Вера — внутри, для нее не нужны материальные доказательства, которых жаждут японцы-католики в виде самодельного крестика. И пусть крестьяне не до конца понимают его значение и суть христианского Бога, они готовы следовать за своим наставником до последнего, ведь где-то там, наверху их ждет обещанный Библией рай.

Отцу Родригесу предстоит сделать сложнейший выбор: обречь японских христиан на муки или отказаться от убеждений. Эндрю Гарфилд в минуты абсолютной тишины демонстрирует глухое отчаяние. Он все никак не дождется ответа Всевышнего, который якобы всегда присутствует со своими детьми. Но не тут-то было. Герою Гарфилда не просто верится, ему сочувствуешь, за него переживаешь, сжимая кулаки. Компанию ему составил Адам Драйвер, исхудавший настолько, будто действительно пережил все те ужасы. Расстраивает разве что ограниченное экранное время, выделенное на персонажа. Еще меньше минут досталось Лиаму Ниссану, которому и развернуться было негде.

 

«Молчание» — далеко не развлекательный фильм. В нем отсутствует динамика событий, которые разворачиваются неспешно, но приковывают взгляд зрителя. Не последнюю роль в этом сыграл оператор Родриго Прието, снимавший «Волк с Уолл-стрит». Некоторые кадры хотелось остановить и удержать подольше.

Скорсезе рассказывает историю почти три часа. И если большая часть смотрится легко, то в конце режиссер решил, что «Молчание» требует детализированного объяснения выбора центрального персонажа. Лучше было бы вовремя остановиться и завершить картину на недосказанностью, позволив размышлениям зрителей двигаться по более широкой дороге, нежели проложил автор в концовке.

«Молчание» не поучает, не твердит о единственно правильных догмах. Вместо этого оно говорит с каждым человеком напрямую, обращаясь к его личному восприятию вопроса, будь то христианин, буддист, атеист или агностик. Скорсезе заставит каждого всматриваться в экран, вдумываться в сказанное и почувствовать кризис, настигший глубоко верующего человека после пыток, жертв и ужасов, перенесенных на чужой земле, где ему были, мягко говоря, не рады.

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.